Величайшие загадки и тайны магии.

Величайшие загадки и тайны магии.

Человек должен верить, что непонятное можно понять: иначе он не стал бы размышлять о нем.

Трудно сказать, когда появилась магия. По мнению британского этнографа Б. Малиновского, «магия не имеет «начала», она не создается и не выдумывается. Магия просто была с самого начала, она существовала всегда как существеннейшее условие всех тех событий, вещей и процессов, которые составляют сферу жизненных интересов человека и не подвластна его рациональным усилиям. Заклинание, обряд и цель, ради которой они совершаются, сосуществуют в одном и том же времени человеческого бытия» (Магический кристалл. М., 1994, с. 109).

Вероятно, магия зародилась вместе с первыми проблесками сознания в те далекие доисторические времена, когда человек впервые попытался осмысленно посмотреть вокруг. Эта осмысленность и выделила его из животного мира, заставила одушевить природу и привела к магии. Ибо магия — это атрибут чисто человеческий. Б. Малиновский писал:

«Магия не только воплощается человеком, но и человечна по своей направленности: магические действия, как правило, относятся к практической деятельности и состоянию человека — к охоте, рыбной ловле, земледелию, торговле, к любви, болезням и смерти. Объектом магии оказывается не сама природа, а человеческое отношение к ней и человеческие действия с природными объектами. Более того, результаты магических действий, как правило, воспринимаются не как то, что дает природа под влиянием колдовских заклинаний, а как нечто специфически магическое, то, чего сама природа произвести не может и что подвластно лишь магии. Тяжелые заболевания, страстная любовь, стремление к торжественным церемониям и другие подобные явления, свойственные телесной и духовной природе человека, выступают как непосредственные результаты колдовства и обряда. Поэтому магия не выводится из наблюдений за природой или из знания ее законов, она выступает изначальным достоянием человека, поддерживаемым культурной традицией и подтверждающим существование особой независимой власти, благодаря которой человек может осуществлять свои цели.

Поэтому магическая сила не растворена в универсуме бытия, не присуща чему бы то ни было вне человека. Магия — это специфическая и универсальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда» (Магический кристалл. С. 88—89).

Магию создал человек и, создав, оказался рабом своего создания. Нам неизвестно, какой хаос чувств и мыслей (мы даже не знаем, в какую форму они облекались) царил в голове нашего далекого предка. И что поразительно: несмотря ни на что, шаг за шагом этот хаос выстраивался в систему — ложную? неложную? — ив конце концов удивительным образом привел человека из тьмы веков в современный мир. Но пройденный человеком путь развития был трудным, полным борьбы и страданий, открытий и потерь.

«PRIMUS IN ORBE DEOS FECIT TIMOR»

«Богов первым на земле создал страх» — эта ставшая крылатой фраза принадлежит римскому поэту I века н. э. Публию Папинию Стацию (Фиваида, III, 661).

В самом деле, религия, то есть вера в сверхъестественное, в какой бы форме она ни выражалась — в виде веры в фетиш и тотем, духов и богов, табу и колдовство, бессмертие души и загробный мир и связанных с ней обрядовых действий и эмоциональных переживаний, — зародилась в результате бессилия первобытных людей в борьбе с природой. Именно ограниченность власти человека над природой неизбежно привела к тому, что психика и сознание человека оказались целиком во власти надежды или страха. А это наиболее благоприятная почва для повышенной внушаемости, так как страх, растерянность, неуверенность снижают тонус коры головного мозга, не говоря уже о том, что неизбежные спутники таких ситуаций — голод, усталость, истощение — ведут к тому же результату. Известный французский ученый JI. Леви-Брюль (1857—1939) не без основания утверждал, что «преобладающее место в представлениях о невидимых силах занимает обычно тревожное ожидание, совокупность эмоциональных элементов, которые сами первобытные люди чаще всего характеризуют словом «страх» (Леви–Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994, с. 391).

По мнению Л. Леви–Брюля и целого ряда других исследователей, мышление первобытных людей, а точнее, их коллективные представления, глубоко отличны от современных. Главное отличие следующее: психическая деятельность первобытных людей является мистической. Действительно, если представление современного человека — это по преимуществу явление интеллектуального или познавательного порядка, то у первобытных людей под формой деятельности сознания следует понимать «не интеллектуальный или познавательный феномен в его чистом или почти чистом виде, но гораздо более сложное явление, в котором то, что считается у нас собственно «представлением», смешано еще с другими элементами эмоционального или волевого порядка, окрашено и пропитано ими, предполагая, таким образом, иную установку сознания в отношении представляемых объектов».

«Кроме того, — как пишет Л. Леви–Брюль о первобытном мышлении, — коллективные представления достаточно часто получаются индивидом при обстоятельствах, способных произвести глубочайшее впечатление на сферу его чувств. Это верно, в частности, относительно тех представлений, которые передаются члену первобытного общества в тот момент, когда он становится мужчиной, сознательным членом социальной группы, когда церемонии посвящения заставляют его пережить новое рождение, когда ему, подчас среди пыток, служащих суровым испытанием, открываются тайны, от которых зависит сама жизнь данной общественной группы.

Трудно преувеличить эмоциональную силу представлений. Объект их не просто воспринимается сознанием в форме идеи или образа. Сообразно обстоятельствам теснейшим образом перемешиваются страх, надежда, религиозный ужас, пламенное желание и острая потребность слиться воедино с «общим началом», страстный призыв к охраняющей силе; все это составляет душу представлений, делая их одновременно дорогими, страшными и в точном смысле священными для тех, кто получает посвящение. Прибавьте к сказанному церемонии, в которых эти представления периодически, так сказать, драматизируются, присоедините хорошо известный эффект эмоционального заражения, происходящего при виде движений, выражающих представления, то крайне нервное возбуждение, которое вызывается переутомлением, пляской, явлениями экстаза и одержимости, все то, что обостряет, усиливает эмоциональный характер коллективных представлений; когда в перерывах между церемониями объект одного из представлений выплывает в сознании первобытного человека, то объект никогда, даже если человек в данный момент один и совершенно спокоен, не представится ему в форме бесцветного и безразличного образа. В нем сейчас же поднимается эмоциональная волна, без сомнения, менее бурная, чем во время церемонии, но достаточно сильная для того, чтобы познавательный феномен почти потонул в эмоциях, которые его окутывают» (Л. Леви–Брюль. С. 28—29.)

Читать еще:  Как утилизировать библию.

Именно бессилие и страх перед окружающим миром в совокупности с мощным эмоциональным посылом и привели к тому, что вся природа для первобытного человека была полна скрытой жизни и таинственных влияний. Он жил в мире, где всегда действуют или готовы к действию бесчисленные, вездесущие тайные силы, почти всегда невидимые и страшные: часто это души покойников и множество духов с более или менее определенным личным обликом. Во всяком случае, так считают большинство антропологов и этнографов. Один из известнейших среди них Дж. Дж. Фрэзер в «Золотой ветви» собрал огромное количество свидетельств подобного рода: «воображение фараонов в страхе блуждает среди целого мира привидений… нет скалы, дороги, реки, леса, где их не было бы… везде — духи…», «кадары считают себя окруженными множеством невидимых сил. Одни из них являются душами предков, другие как будто служат только воплощением того неопределенного чувства тайны и беспокойства, которым уединенные горы, реки и леса наполняют воображение дикаря…».

Величайшие загадки и тайны магии

Во все времена таинственное и магическое привлекало и манило человека. Вера в чудеса свойственна и нашим далеким предкам, и нам самим. Предлагаемая книга увлекательно и познавательно рассказывает читателям историю магии и раскрывает некоторые ее секреты. При этом автор сознательно не касается темы средневековой инквизиции, которая была неоднократно раскрыта в других изданиях, а уделяет наибольшее внимание экзотическим культам, таким как вуду и шаманизм, многие аспекты которых освещаются на русском языке впервые.

Величайшие загадки и тайны магии — Автор-составитель И. М. Смирнова 1

МУДРОСТЬ, ЗАПИСАННАЯ НА ГЛИНЕ 9

МАГИЯ ОГНЕПОКЛОННИКОВ 14

МАГИЯ ИСЧЕЗНУВШЕГО НАРОДА 16

МАГИЯ В АНТИЧНОМ МИРЕ 20

ЧАРОДЕЙСТВО ВДОХРИСТИАНСКОЙ ЕВРОПЕ 32

ИНДИЯ: НА СТЫКЕ РЕЛИГИИ И МАГИИ 36

ТАЙНЫ СТРАНЫ СНЕГОВ 39

МАГИЯ НАРОДОВ ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ АЗИИ 41

МАГИЯ КОЧЕВНИКОВ 45

МАГИЯ В СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНЕ 47

КОЛДОВСТВО В РОССИИ 50

МАГИЯ АВСТРАЛИЙЦЕВ 59

ОСТРОВА, ЗАБЫТЫЕ ВРЕМЕНЕМ 63

УДИВИТЕЛЬНАЯ АФРИКА 67

ДОКОЛУМБОВАЯ АМЕРИКА: МАГИЯ МЕТАФОР И ЧИСЕЛ 74

МАГИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ 77

МАГИЯ В XX ВЕКЕ 81

Величайшие загадки и тайны магии
Автор-составитель И. М. Смирнова

УТРО МАГИИ

Человек должен верить, что непонятное можно понять: иначе он не стал бы размышлять о нем.

Трудно сказать, когда появилась магия. По мнению британского этнографа Б. Малиновского, «магия не имеет «начала», она не создается и не выдумывается. Магия просто была с самого начала, она существовала всегда как существеннейшее условие всех тех событий, вещей и процессов, которые составляют сферу жизненных интересов человека и не подвластна его рациональным усилиям. Заклинание, обряд и цель, ради которой они совершаются, сосуществуют в одном и том же времени человеческого бытия» (Магический кристалл. М., 1994, с. 109).

Вероятно, магия зародилась вместе с первыми проблесками сознания в те далекие доисторические времена, когда человек впервые попытался осмысленно посмотреть вокруг. Эта осмысленность и выделила его из животного мира, заставила одушевить природу и привела к магии. Ибо магия — это атрибут чисто человеческий. Б. Малиновский писал:

«Магия не только воплощается человеком, но и человечна по своей направленности: магические действия, как правило, относятся к практической деятельности и состоянию человека — к охоте, рыбной ловле, земледелию, торговле, к любви, болезням и смерти. Объектом магии оказывается не сама природа, а человеческое отношение к ней и человеческие действия с природными объектами. Более того, результаты магических действий, как правило, воспринимаются не как то, что дает природа под влиянием колдовских заклинаний, а как нечто специфически магическое, то, чего сама природа произвести не может и что подвластно лишь магии. Тяжелые заболевания, страстная любовь, стремление к торжественным церемониям и другие подобные явления, свойственные телесной и духовной природе человека, выступают как непосредственные результаты колдовства и обряда. Поэтому магия не выводится из наблюдений за природой или из знания ее законов, она выступает изначальным достоянием человека, поддерживаемым культурной традицией и подтверждающим существование особой независимой власти, благодаря которой человек может осуществлять свои цели.

Поэтому магическая сила не растворена в универсуме бытия, не присуща чему бы то ни было вне человека. Магия — это специфическая и универсальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда» (Магический кристалл. С. 88-89).

Магию создал человек и, создав, оказался рабом своего создания. Нам неизвестно, какой хаос чувств и мыслей (мы даже не знаем, в какую форму они облекались) царил в голове нашего далекого предка. И что поразительно: несмотря ни на что, шаг за шагом этот хаос выстраивался в систему — ложную? неложную? — ив конце концов удивительным образом привел человека из тьмы веков в современный мир. Но пройденный человеком путь развития был трудным, полным борьбы и страданий, открытий и потерь.

«PRIMUS IN ORBE DEOS FECIT TIMOR»

«Богов первым на земле создал страх» — эта ставшая крылатой фраза принадлежит римскому поэту I века н. э. Публию Папинию Стацию (Фиваида, III, 661).

В самом деле, религия, то есть вера в сверхъестественное, в какой бы форме она ни выражалась — в виде веры в фетиш и тотем, духов и богов, табу и колдовство, бессмертие души и загробный мир и связанных с ней обрядовых действий и эмоциональных переживаний, — зародилась в результате бессилия первобытных людей в борьбе с природой. Именно ограниченность власти человека над природой неизбежно привела к тому, что психика и сознание человека оказались целиком во власти надежды или страха. А это наиболее благоприятная почва для повышенной внушаемости, так как страх, растерянность, неуверенность снижают тонус коры головного мозга, не говоря уже о том, что неизбежные спутники таких ситуаций — голод, усталость, истощение — ведут к тому же результату. Известный французский ученый JI. Леви-Брюль (1857-1939) не без основания утверждал, что «преобладающее место в представлениях о невидимых силах занимает обычно тревожное ожидание, совокупность эмоциональных элементов, которые сами первобытные люди чаще всего характеризуют словом «страх» (Леви–Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994, с. 391).

Читать еще:  Тюрьма сонник значение сна. Тюрьма толкование сонника

По мнению Л. Леви–Брюля и целого ряда других исследователей, мышление первобытных людей, а точнее, их коллективные представления, глубоко отличны от современных. Главное отличие следующее: психическая деятельность первобытных людей является мистической. Действительно, если представление современного человека — это по преимуществу явление интеллектуального или познавательного порядка, то у первобытных людей под формой деятельности сознания следует понимать «не интеллектуальный или познавательный феномен в его чистом или почти чистом виде, но гораздо более сложное явление, в котором то, что считается у нас собственно «представлением», смешано еще с другими элементами эмоционального или волевого порядка, окрашено и пропитано ими, предполагая, таким образом, иную установку сознания в отношении представляемых объектов».

«Кроме того, — как пишет Л. Леви–Брюль о первобытном мышлении, — коллективные представления достаточно часто получаются индивидом при обстоятельствах, способных произвести глубочайшее впечатление на сферу его чувств. Это верно, в частности, относительно тех представлений, которые передаются члену первобытного общества в тот момент, когда он становится мужчиной, сознательным членом социальной группы, когда церемонии посвящения заставляют его пережить новое рождение, когда ему, подчас среди пыток, служащих суровым испытанием, открываются тайны, от которых зависит сама жизнь данной общественной группы.

Трудно преувеличить эмоциональную силу представлений. Объект их не просто воспринимается сознанием в форме идеи или образа. Сообразно обстоятельствам теснейшим образом перемешиваются страх, надежда, религиозный ужас, пламенное желание и острая потребность слиться воедино с «общим началом», страстный призыв к охраняющей силе; все это составляет душу представлений, делая их одновременно дорогими, страшными и в точном смысле священными для тех, кто получает посвящение. Прибавьте к сказанному церемонии, в которых эти представления периодически, так сказать, драматизируются, присоедините хорошо известный эффект эмоционального заражения, происходящего при виде движений, выражающих представления, то крайне нервное возбуждение, которое вызывается переутомлением, пляской, явлениями экстаза и одержимости, все то, что обостряет, усиливает эмоциональный характер коллективных представлений; когда в перерывах между церемониями объект одного из представлений выплывает в сознании первобытного человека, то объект никогда, даже если человек в данный момент один и совершенно спокоен, не представится ему в форме бесцветного и безразличного образа. В нем сейчас же поднимается эмоциональная волна, без сомнения, менее бурная, чем во время церемонии, но достаточно сильная для того, чтобы познавательный феномен почти потонул в эмоциях, которые его окутывают» (Л. Леви–Брюль. С. 28-29.)

Читать онлайн «Величайшие загадки и тайны магии»

Автор Инна Михайловна Смирнова

Величайшие загадки и тайны магии

Автор-составитель И. М. Смирнова

УТРО МАГИИ

Человек должен верить, что непонятное можно понять: иначе он не стал бы размышлять о нем.

Трудно сказать, когда появилась магия. По мнению британского этнографа Б. Малиновского, «магия не имеет «начала», она не создается и не выдумывается. Магия просто была с самого начала, она существовала всегда как существеннейшее условие всех тех событий, вещей и процессов, которые составляют сферу жизненных интересов человека и не подвластна его рациональным усилиям. Заклинание, обряд и цель, ради которой они совершаются, сосуществуют в одном и том же времени человеческого бытия» (Магический кристалл. М., 1994, с. 109).

Вероятно, магия зародилась вместе с первыми проблесками сознания в те далекие доисторические времена, когда человек впервые попытался осмысленно посмотреть вокруг. Эта осмысленность и выделила его из животного мира, заставила одушевить природу и привела к магии. Ибо магия — это атрибут чисто человеческий. Б. Малиновский писал:

«Магия не только воплощается человеком, но и человечна по своей направленности: магические действия, как правило, относятся к практической деятельности и состоянию человека — к охоте, рыбной ловле, земледелию, торговле, к любви, болезням и смерти. Объектом магии оказывается не сама природа, а человеческое отношение к ней и человеческие действия с природными объектами. Более того, результаты магических действий, как правило, воспринимаются не как то, что дает природа под влиянием колдовских заклинаний, а как нечто специфически магическое, то, чего сама природа произвести не может и что подвластно лишь магии. Тяжелые заболевания, страстная любовь, стремление к торжественным церемониям и другие подобные явления, свойственные телесной и духовной природе человека, выступают как непосредственные результаты колдовства и обряда. Поэтому магия не выводится из наблюдений за природой или из знания ее законов, она выступает изначальным достоянием человека, поддерживаемым культурной традицией и подтверждающим существование особой независимой власти, благодаря которой человек может осуществлять свои цели.

Поэтому магическая сила не растворена в универсуме бытия, не присуща чему бы то ни было вне человека. Магия — это специфическая и универсальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда» (Магический кристалл. С. 88—89).

Магию создал человек и, создав, оказался рабом своего создания. Нам неизвестно, какой хаос чувств и мыслей (мы даже не знаем, в какую форму они облекались) царил в голове нашего далекого предка. И что поразительно: несмотря ни на что, шаг за шагом этот хаос выстраивался в систему — ложную? неложную? — ив конце концов удивительным образом привел человека из тьмы веков в современный мир. Но пройденный человеком путь развития был трудным, полным борьбы и страданий, открытий и потерь.

«PRIMUS IN ORBE DEOS FECIT TIMOR»

«Богов первым на земле создал страх» — эта ставшая крылатой фраза принадлежит римскому поэту I века н. э. Публию Папинию Стацию (Фиваида, III, 661).

В самом деле, религия, то есть вера в сверхъестественное, в какой бы форме она ни выражалась — в виде веры в фетиш и тотем, духов и богов, табу и колдовство, бессмертие души и загробный мир и связанных с ней обрядовых действий и эмоциональных переживаний, — зародилась в результате бессилия первобытных людей в борьбе с природой. Именно ограниченность власти человека над природой неизбежно привела к тому, что психика и сознание человека оказались целиком во власти надежды или страха. А это наиболее благоприятная почва для повышенной внушаемости, так как страх, растерянность, неуверенность снижают тонус коры головного мозга, не говоря уже о том, что неизбежные спутники таких ситуаций — голод, усталость, истощение — ведут к тому же результату. Известный французский ученый JI. Леви-Брюль (1857—1939) не без основания утверждал, что «преобладающее место в представлениях о невидимых силах занимает обычно тревожное ожидание, совокупность эмоциональных элементов, которые сами первобытные люди чаще всего характеризуют словом «страх» (Леви–Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994, с. 391).

Читать еще:  Что можно сказать о букве ц. Буква ц в русском языке

По мнению Л. Леви–Брюля и целого ряда других исследователей, мышление первобытных людей, а точнее, их коллективные представления, глубоко отличны от современных. Главное отличие следующее: психическая деятельность первобытных людей является мистической. Действительно, если представление современного человека — это по преимуществу явление интеллектуального или познавательного порядка, то у первобытных людей под формой деятельности сознания следует понимать «не интеллектуальный или познавательный феномен в его чистом или почти чистом виде, но гораздо более сложное явление, в котором то, что считается у нас собственно «представлением», смешано еще с другими элементами эмоционального или волевого порядка, окрашено и пропитано ими, предполагая, таким образом, иную установку сознания в отношении представляемых объектов».

«Кроме того, — как пишет Л. Леви–Брюль о первобытном мышлении, — коллективные представления достаточно часто получаются индивидом при обстоятельствах, способных произвести глубочайшее впечатление на сферу его чувств. Это верно, в частности, относительно тех представлений, которые передаются члену первобытного общества в тот момент, когда он становится мужчиной, сознательным членом социальной группы, когда церемонии посвящения заставляют его пережить новое рождение, когда ему, подчас среди пыток, служащих суровым испытанием, открываются тайны, от которых зависит сама жизнь данной общественной группы.

Трудно преувеличить эмоциональную силу представлений. Объект их не просто воспринимается сознанием в форме идеи или образа. Сообразно обстоятельствам теснейшим образом перемешиваются страх, надежда, религиозный ужас, пламенное желание и острая потребность слиться воедино с «общим началом», страстный призыв к охраняющей силе; все это составляет душу представлений, делая их одновременно дорогими, страшными и в точном смысле священными для тех, кто получает посвящение. Прибавьте к сказанному церемонии, в которых эти представления периодически, так сказать, драматизируются, присоедините хорошо известный эффект эмоционального заражения, происходящего при виде движений, выражающих представления, то крайне нервное возбуждение, которое вызывается переутомлением, пляской, явлениями экстаза и одержимости, все то, что обостряет, усиливает эмоциональный характер коллективных представлений; когда в перерывах между церемониями объект одного из представлений выплывает в сознании первобытного человека, то объект никогда, даже если человек в данный момент один и совершенно спокоен, не представится ему в форме бесцветного и безразличного образа. В нем сейчас же поднимается эмоциональная волна, без сомнения, менее бурная, чем во время церемонии, но достаточно сильная для того, чтобы познавательный феномен почти потонул в эмоциях, которые его окутывают» (Л. Леви–Брюль. С. 28—29.)

Именно бессилие и страх перед окружающим миром в совокупности с мощным эмоциональным посылом и привели к тому, что вся природа для первобытного человека была полна скрытой жизни и таинственных влияний. Он жил в мире, где всегда действуют или готовы к действию бесчисленные, вездесущие тайные силы, почти всегда невидимые и страшные: часто это души покойников и множество духов с более или менее определенным личным обликом. Во всяком случае, так считают большинство антропологов и этнографов. Один из известнейших среди них Дж. Дж. Фрэзер в «Золотой ветви» собрал огромное количество свидетельств подобного рода: «воображение фараонов в страхе блуждает среди целого мира привидений… нет скалы, дороги, реки, леса, где их не было бы… везде — духи…», «кадары считают себя окруженными множеством невидимых сил. Одни из них являются душами предков, другие как будто служат только воплощением того неопределенного чувства тайны и беспокойства, которым уединенные горы, реки и леса наполняют воображение дикаря…».

Поэтому любое, самое рядовое событие принимается за проявление одной или нескольких таких сил. Льет ли долгожданный дождь или продолжительная засуха губит урожай — первобытный человек не сомневается, что это произошло потому, что предки или духи таким образом засвидетельствовали свою благосклонность или, наоборот, посчитав себя обиженными, требуют умилостивления. Точно так же никакое предприятие не может иметь удачу без содействия невидимых сил. Поэтому первобытный человек не отправится на охоту, не примется за изготовление орудий труда, если мистические силы не обещали помощи, если начало предприятия не освящено и не осенено магической силой.

Одним словом, видимый и невидимый миры в его представлении едины, и события видимого мира в каждый момент зависят от сил невидимых. Этим и объясняется то место, которое занимали в жизни первобытного человека жертвоприношения, ритуальные церемонии — магия.

ОТ МЫСЛИ К РИТУАЛЬНОМУ ДЕЙСТВУ

Пути человеческой фантазии неисповедимы. И все же, хотя разные народы, отдаленные друг от друга временем и пространством, придумывали свои мифические ритуалы, последние в своей основе имели много общего. И это неудивительно: магию создали люди, и то, что они нафантазировали, явилось в первую очередь результатом особенностей их психической деятельности. Именно особенности первобытного мышления и привели к созданию магических ритуалов в том виде, в каком мы их знаем.

По мнению исследователей, первобытное мышление имело следующие особенности: оно было предметно–практическим, чувственно–конкретным и содержало элементы наивной диалектики.

В силу предметно–практического мышления первобытные люди воспринимали предметы и явления в неразрывной связи со своими потребностями, отождествляли себя с животными, растениями, камнями. В австралийских мифах, например, часто говорится о том времени, «когда кенгуру и собаки были людьми». Североамериканские индейцы вспоминают, что «давным–давно все вещи в природе — и животные, и птицы, и деревья, и солнце, и луна — были похожи на нас», «звери и деревья могли говорить друг с другом словно люди» (Всевидящий глаз. М., 1964, с. 88). Очевидно, личное «я» и мир были для первобытного человека одной нерасчлененной общностью. Это чувство единства человека с природой и явилось важной предпосылкой возникновения магии. Примечательно, что в этом смысле первобытный человек не слишком грешил против истины, ибо по своей сути он действительно являлся частью природы, выделившейся из нее в силу своего сознания. (Кстати, мы не знаем, существуют ли в мире другие формы сознания…)

Чувственно–конкретное мышление, в свою очередь, привело к тому, что первобытный человек представлял мир так, как непосредственно видел его, и часто осваивался с силами природы путем олицетворения, то есть уподобления ее себе, наделяя окружающий мир явлений и природы человеческими чувствами. Первобытный человек предполагал, что все предметы и явления такие же живые, как он сам. Бушмены, например, уверены, что огонь — живое существо, так как он ест, .

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=178549&p=1
http://dom-knig.com/read_265434-1
http://knigogid.ru/books/298135-velichayshie-zagadki-i-tayny-magii/toread

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector