Митрополит никодим ротов. Кто такой митрополит Никодим (Ротов)

Воспоминания. Церковные деятели 60-х – 80-х гг.

Митрополит Никодим (Ротов)

Никодим, безусловно, был человек очень способный: знания впитывал, как губка. Конечно, это была конъюнктуpa, но «ставить» на него было выгодно: у него все получалось. Человек он был с размахом, по-русски широкая натура, умел и любить, и ненавидеть. Нельзя отрицать и того, что работал он на износ, и в конце концов «сгорел» на работе. Любимым его занятием было писать службы. Рассказывает, бывало: «Начал писать — и никак не шло. А вчера сижу на Центральном комитете — и вдруг как нашло вдохновение!»

При этом он нанес серьезный удар нашему традиционному благочестию. В поездках, например, он требовал, чтобы вся делегация непременно причащалась за каждой службой. А ведь ездили мы работать, работали днями и ночами, и нам было не до подготовки к причастию. Бывало, что и кофе пили за полночь.

В 1962 г. мы с Никодимом ездили на Афон. Это был всего лишь второй визит туда представителей нашей Церкви. Был май, уже стояла жара. Часть пути мы ехали на осликах, часть — шли пешком. С ослами тогда была целая история. Путешествовали мы втроем: Никодим — 120 килограммов, я — 70, еще с нами был сопровождающий переводчик -обычной комплекции. Ослики ведут себя очень интересно. Дорогу знают прекрасно: где ветка — наклонятся, где обрыв — прижмутся к скале, вверх идут бойко, а вниз осторожно, как кошки. Я со своим легко нашел общий язык: гладил его, хвалил: «Ах, ты, какой красивый! Да какие у тебя уши длинные!» — при случае совал ему какую-нибудь ветку. А Никодим все на своего ворчал: «А ну, куда пошел?! Да, куда ты меня, сейчас свалишь!» Потом была ночевка. На следующее утро мой ослик пошел ко мне легко, переводчик тоже оседлал своего без каких бы то ни было сложностей. А Никодима — никак не подпускает: брыкается, лягается, близко не подойдешь. Я говорю: «Вечером, видно, у них профсоюзное собрание было по технике безопасности и гигиене труда, постановили: тяжелых не сажать». Сбежались монахи — ослик и им не дается. Еле-еле общими усилиями водрузили на него митрополита и пустились в путь.

Был с ним однажды случай, когда он упал с кафедры. Это произошло на моих глазах, и было невообразимо ужасно. Видимо, сиденье подвинули слишком близко к краю. Я с тех пор, находясь на кафедре, всегда рукой проверяю, твердо ли стоит стул, а если кафедра маленькая, то прошу, чтобы его совсем не ставили.

Смерть митрополита Никодима, наверное, не случайна: куда всю жизнь стремился, там ее и окончил. Хотя, конечно, никаким тайным католиком он не был. Чего же больше сделал для Церкви, хорошего или плохого — Господь будет судить.

Архиепископ Василий (Кривошеин)

Что касается самого архиепископа Василия, то человек он был сложный. Страшно самолюбивый. Хотя редактируемый им «Вестник Западного экзархата» был изданием довольно серым, да и его работа о Симеоне Новом Богослове ничего особенно нового не содержит — ну, только то, что он знал греческий и выверил кое-какие переводы. А самомнение было куда какое! Все: «Я — я — я! А вот здесь так, а вот здесь не так, а вот здесь запятая не в ту сторону!»

Однажды собрались сфотографироваться все вместе, а его нет. Ждали, ждали. У Патриарха, смотрю, уже складки на щеках собираются. Наконец, появляется Василий со своим «Я — я — я!». Патриарх, увидев его, процедил сквозь зубы: «У, капуста брюссельская!»

Не хочу примешивать своего раздражения, но меня он однажды зверски обидел. В Швеции насели на меня журналисты, стали спрашивать — тогда же, когда спрашивали и о Дудко, — что я думаю о преподавании Закона Божия в школах. Я сказал, что мой отец был законоучителем, и говорил, что, когда Закон Божий стоит в обязательной программе, он нивелируется в ряду других предметов. Воспитание, прежде всего, должно быть в семье, — школа же должна воспитывать не столько уроками Закона Божия, сколько общим духом. А Василий после этого разразился статьей: что, вот мол, такой сякой архиепископ Питирим считает, что учить вере не нужно.

Митрополит Мануил (Лемешевский) и митрополит Иоанн (Снычев)

У меня отношения с ним были хорошие, но в последний год своей жизни он устроил мне небольшой «скандал». «Что вы говорит, — меня в календаре таким страшным напечатали?» А он и вправду был страшный: аскет, но уж очень изможденный. Я отговариваюсь: «Простите уж: фотографию такую прислали!» — а он не отступает. Хотелось мне ему сказать «неча на зеркало пенять», но промолчал — и, слава Богу, правильно сделал. Так что, насчет моих с ним отношений душа моя спокойна.

Снычева же в Патриархии просто не воспринимали всерьез. В семинарии у него было прозвище «Ванька-хлыст», данное ему за его экзальтированность. Такой же был наш Дмитрий Дудко. Но нельзя отрицать, что оба они — и Мануил, и Иоанн — были люди искренние.

Что касается позднейшей деятельности митрополита Иоанна, у меня она вызывает некоторое чувство настороженности, так как за ней мне видится чья-то опытная рука, толкающая на необдуманные поступки простодушных верующих людей.

Архиепископ Киприан (Зёрнов)

Архиепископ Киприан был человек очень одаренный, блестящий проповедник. Слушать его собирались со всей Москвы. Он даже немного бравировал своей способностью говорить на любую тему. Как-то раз зашел я к нему в храм помолиться. «Не знаю, о чем говорить, — сказал он мне, — Хоть вы дайте мне тему». Мне стало несколько досадно на его браваду, и я, чтобы отвязаться, небрежно бросил: «Откуда мне знать? Вон: за окном снег идет». А потом, когда я уже собрался уходить, слышу, он с амвона вещает: «Подобно тому, как снег белоснежным покровом покрывает землю. » — и далее о спасении души.

Митрополит Антоний Сурожский

Потом он окончил школу, Лицей, Сорбонну. Это были 1939—1940 годы, начало Второй мировой войны. Молодой врач, он уходит в Сопротивление, во время одной из операций повреждает позвоночник — долгое время ходит в корсете (ему и сейчас трудно двигаться). Потом слушает лекции в Православном Богословском институте, становится священником. Приезжает в Россию, встречается с Патриархом. Тогда мы с ним и познакомились, и вскоре подружились, перешли на «ты» (он первый это предложил в знак доверительных отношений). Помню, он был такой забавный и, если взять два его портрета — той поры и нынешней, — трудно поверить, что это один и тот же человек.

Потом его посылают в Англию, чтобы наладить там церковную жизнь. Там было много русских, но шел распад общины, которая таяла. Владыка Антоний ни слова не знал по-английски, хотя прекрасно, как родным языком, владел французским и немецким. Чтобы изучить язык, а заодно подготовиться к своей будущей работе, он стал читать по-английски Библию короля Георга. И вот, приехав в Англию, выйдя в Лондоне из поезда, обратился к первому встречному с вопросом: «Как мне пройти на Гарден-стрит, дом 15?» Прохожий в ужасе шарахнулся в другую сторону — вопрос на устаревшем английском звучал приблизительно, как если бы у нас кто-то спросил: «Рцы ми, человече, камо гряду». Так, «на библейской основе», началась его работа. Вскоре его общине отдали маленькую, очень красивую англиканскую церковь, которая была преобразована в православную. Лет двенадцать тому назад они, накопив денег, выкупили ее. Владыка Антоний сначала жил в чуланчике при алтаре, сейчас, конечно, уже выстроен дом, в подчинении у митрополита Антония три епископа, один из них — выпускник Загорской семинарии, епископ Анатолий; большая, великолепно организованная епархия.

У многих наших иерархов, привыкших к традиционной, ритуальной манере, митрополит Антоний вызывал удивление неординарностью своего поведения. Он мог, например, выйти на улицу в подряснике, подпоясанном пояском, пойти на Трафальгар-сквер, сесть рядом с хиппи и беседовать с ними. Помню, однажды был я у него. Вечером он вдруг стал куда-то собираться. «Куда это ты, на ночь глядя?» — спросил я. — «На Трафальгар-сквер, хиппи кормить. Пойдешь с нами?» И мы пошли туда, где сидят эти хиппи — мохнатые, раскрашенные, с зелеными хохолками. Это были 60-е годы и состояние нравов в Англии было несколько лучше, чем сейчас: во всяком случае, никаких наркоманов среди них не было. Владыка Антоний сам подходил к молодым людям, заговаривал с ними, угощал булками, говорил о жизни — английским языком он уже владел великолепно. Я тоже пробовал, робко, но у меня, конечно, не получалось так, как у него.

Читать еще:  Покайтесь ибо приблизилось царство небесное. «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное

Сейчас он, правда, сам в такие походы уже не ходит, у него есть ассистенты. Но, как бы то ни было, в Лондоне митрополит Антоний — авторитет непререкаемый для всех, начиная от королевы и кончая хиппи.

Митрополит Леонтий (Бондарь)

Тем не менее выпускники Минской семинарии у нас всегда были на хорошем счету и в этом была несомненная заслуга архимандрита Леонтия.

В годы его епископства наши встречи были еще более редкими. В архиерейской среде уважение к владыке Леонтию было безусловным. Последние годы он считался одним из старейших и мудрых русских иерархов. В его пользу говорит и такой эпизод: когда на Архиерейском Соборе, кажется 1991 г., обсуждался вопрос о том, что по достижении 75-летнего возраста архиереи должны подавать рапорт об увольнении их на покой, владыка Леонтий с тревогой спросил, сколько же осталось ему, поскольку возраст его был предельный, — тогда и председательствующий, и все присутствующие в один голос стали говорить, что это простая формальность, и митрополита Леонтия она ни коим образом не задевает.

Правда о «советских» митрополитах. Часть вторая. Митрополит Никодим

Это рассказ об одном из самых ярких людей ХХ века — митрополите Никодиме (Ротове). Он прожил всего сорок девять лет, но очень многое успел. Владыка Никодим был одним из тех, кто сохранил Церковь в страшные годы хрущевских гонений.

Он воспитал целое поколение пастырей, которые сегодня служат Христу и определяют курс корабля нашей Церкви. Его учеником был нынешний Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Митрополит Никодим (в миру Борис Георгиевич Ротов) родился в 1929 году в деревне Фролово Рязанской области в семье служащего. По окончании средней школы поступил в Рязанский педагогический институт. В 1947 году принял монашеский постриг. Служил священником в Ярославской епархии, в 1955 г. заочно окончил Ленинградскую духовную академию. В 1970 г. защитил докторскую диссертацию. С 1957 года — архимандрит, с 1960 г. — епископ Подольский, затем Ярославский и Минский, с 1963 г. — Ленинградский.
В том же году, в возрасте 33 лет, возведен в сан митрополита. С 1956 по 1959 год возглавлял Русскую духовную миссию в Иерусалиме, с 1960 по 1972 годы — Отдел внешних церковных сношений Русской Православной Церкви. С 1963 года также председатель комиссии Священного Синода по вопросам христианского единства. С 1974 года патриарший экзарх Западной Европы.
В 1975 году был избран президентом Всемирного совета церквей — экуменической организации, объединяющей христиан разных конфессий.
Перенес несколько инфарктов и скоропостижно скончался от сердечного приступа 5 сентября 1978 года в Риме.

В юности я задавался вопросом: зачем в православной традиции существуют столь торжественные богослужения, когда поет несколько хоров, служит несколько архиереев, масса прихожан — не протолкнуться… Гораздо лучше молиться в маленьком домовом храме: там чувствуешь невероятный духовный импульс. Ответ на этот вопрос я совершенно неожиданно получил от приснопамятного и глубоко, сыновне мною почитаемого митрополита Никодима (Ротова), иподиаконом которого я состоял в мои семинарские и академические годы. Однажды, в начале Великого поста, после чтения канона Андрея Критского, Владыка, по своему великопостному обычаю в черном клобуке с крестом, сел в машину. Он был заметно утомлен и чем-то озабочен. Однако, узнав, что я еще ничего, кроме церквей, в Ленинграде не видел, он попросил водителя своего автомобиля проехать по самым красивым местам вечернего города. Проезжая около Исаакиевского собора, я и задал Владыке свой наболевший вопрос. На это он мне ответил: «Знаешь, у меня как-то был разговор с Жариновым (уполномоченный совета по делам религии по Ленинграду и Ленинградской области). Он пытался мне запретить привлекать студентов из Академии к активному участию в богослужениях в Троицком соборе Александро-Невской Лавры: “Зачем вам это надо?”. Я ему ответил: “Мне как правящему архиерею это нужно, и студенты будут ходить на ежедневные и праздничные богослужения в Троицкий собор. Нет причин это запретить”. А тебе я скажу, что торжественное богослужение в таком соборе, как Троицкий, — это на сегодня одна из возможностей Церкви свидетельствовать о своем присутствии в обществе. Церковь есть духовная лечебница. Мы должны лечить общество, даже будучи сами видимо слабыми. А если люди не будут знать, что мы есть, то как лечить? Запомни, богослужение на сегодня — наше главное свидетельство, и чем оно уставнее и торжественнее, тем оно действеннее».
Наш разговор шел в один из самых сложных периодов в истории Русской Церкви, это было время после хрущевских гонений.

Благословение

Мы познакомились в Троице-Сергиевой Лавре, куда я приехал с поручением от митрополита Иосифа из родной Алма-Аты. Стояла весна, Пасхальные дни, канун недели Жен-мироносиц. Поздним вечером, когда никого уже не было, я прогуливался по территории Лавры. Вдруг из Патриарших покоев выходит митрополит Никодим, без посоха, в белом клобуке. Несет огромную хрустальную вазу. Я подхожу к нему, прошу благословения. Он ставит вазу на ступеньки Михеевской церкви, благословляет, вновь берет вазу и начинает расспрашивать, откуда я, где учусь, какие у меня иностранные языки, что собираюсь делать в жизни… Я рассказываю об институте (в то время я учился в Алма-Атинском институте иностранных языков), о том, что через год, видимо, буду поступать в семинарию. Я так был поглощен разговором, что — верх моей неучтивости! — даже не предложил Владыке донести его вазу!
Через год, когда я уже стал семинаристом Троице-Сергиевой Лавры, меня вызвали к инспектору семинарии и спросили, откуда я знаю митрополита Никодима. Я очень удивился этому вопросу. Оказалось, что Владыка приглашает меня к себе: ежегодно в январе у него проходили встречи с участием представителей разных конфессий, и он вызывает меня к себе, в свою московскую резиденцию в Серебряном бору, чтобы помогать при приеме гостей. Я поехал, был принят хорошо, как старый знакомый. Вечер прошел, и я, благословившись, уехал, будучи уверен, что это был разовый визит. Но меня вновь вызвали к Владыке, в Отдел внешних церковных сношений. Митрополит Никодим ехал на богослужение в Елоховский собор, нужно было его сопровождать. Во время службы я держал Владыке служебник, поскольку ничего больше пока не умел. Он стал все чаще приглашать меня, обучать и спустя какое-то время взял в штат иподиаконом.


Интронизация Патриарха Пимена

В «Стреле»

У Владыки был сложный график жизни. Рабочую неделю он трудился в Москве. По завершении этих трудов, то есть в пятницу вечером, мы брали его чемоданчик-дипломат и посох и летели с ним на Ленинградский вокзал, на «Красную стрелу». Успевали всегда в последнюю минуту перед отправлением, а иногда и в последнюю дверь последнего вагона. Садились в купе… И тут он вновь брался за работу — до четырех утра читал документы. Я должен был их подавать и раскладывать. По прибытии в Ленинград он с самого утра был занят епархиальными вопросами. День напролет принимал людей. Потом служил всенощную; потом, иногда не имея времени даже поесть, опять до глубокой ночи занимался епархиальными делами. Затем уходил молиться, готовиться к Литургии, в третьем часу ложился спать, утром служил, и опять — дела, дела… Вечером, около двенадцати, мы снова опрометью мчались на вокзал, влетали в «Красную стрелу» и возвращались в Москву. Такой ритм, конечно, подорвал его здоровье. Но иначе он не мог. Святейший Патриарх Алексий (Симанский) в то время был болен, и митрополит Никодим вынужден был административно активно ему помогать. Но главное — ему нужно было сохранить Церковь, поставить ее на такой уровень, чтобы светское общество считалось с нею.
Владыка был очень требовательным в работе. Однажды, отправляясь в Ленинград, он велел мне взять с собой полученные к Рождеству поздравления, целую кипу. Казалось бы, переписка второстепенной важности… В Ленинграде он не успел просмотреть эти письма, и я оставил их там, в кабинете. По возвращении в Москву в начале рабочего дня митрополит Никодим вызвал меня и спросил, где поздравления. Я объяснил, что они в Ленинграде. Владыка вспылил: «Я сказал тебе взять их туда, но не говорил, чтобы ты их там оставил!» Один из конвертов, от митрополита Сурожского Антония, срочно понадобился ему. Он разошелся, даже кулаком по столу ударил: «Ты мне сегодня не нужен больше, иди!» Я вышел на улицу, подумал-подумал… поймал машину и рванул в Шереметьево. Пришел в «Интурист», поплакался какой-то тетушке, которая там работала. И она посадила меня на самолет в Ленинград. Там я снова поймал машину, примчался на Обводный канал, влетел в кабинет, забрал письма — и тут же назад в аэропорт. Часам к восьми вечера я уже был в Москве. Митрополит Никодим был еще на рабочем месте. Я постучал, вошел, молча отдал письма. Он посмотрел на меня, все сразу понял и сказал: «Прости меня, брат, Христа ради. Я зря на тебя накричал. Это была моя вина: я должен был сказать, чтобы ты взял письма обратно». Митрополит счел нужным извиниться! При всей своей строгости он был очень справедливый человек.

Читать еще:  К чему снится лиса - толкование сна. К чему может снится лиса

Моя диаконская хиротония. Рукополагает митрополит Никодим. Никольский собор Санкт-Петербурга. Пасхальная ночь 1970 г.

Что такое «духовный тонус»

Владыка Никодим умел говорить с совершенно разными людьми на доступном им языке. Помню нашу поездку в Голландию, где мы были на приеме у наследной тогда принцессы Беатрикс, нынешней королевы, и принца Клауса. С наследной принцессой он тогда беседовал как князь Церкви. А с бабушкой из Углича, простой прихожанкой, митрополит говорил как пастырь добрый. Он, кстати, помнил по именам всех своих прихожан, поздравлял их с именинами, слал телеграммы… Он знал на память и весь церковный календарь, любую дату. Богослужебные тексты произносил наизусть. Церковная жизнь, любовь к красоте богослужения были заложены в нем генетически, наверное, далекими предками из Рязани. Но самое важное, думаю, было в том, как он относился к Евхаристии. Владыка причащался каждый день. От нас, иподиаконов, он требовал: если мы участвовали с ним в богослужении, то обязательно причащаться. Он держал нас в «духовном тонусе», говорил: «Вы же будете священниками, вы должны заранее себя готовить к этому. Литургия — это вершина вашего дня, вашей недели. Готовиться к ней — что в гору идти: трудно, но нужно добраться до этой вершины». И мы готовились. Иногда в поезде с ним вместе читали правило ко Святому Причащению, которое он также знал на память, и если мы запинались или ошибались в ударении — всегда поправлял. Когда я жаловался, что не успеваю готовиться, он говорил: «Перераспредели время». Когда не удавалось быть на всенощной, он велел вычитывать службу. Он сам жил в ритме Церкви и требовал этого от других. И я с благодарностью вспоминаю эту школу.
Владыка целиком отдавал себя служению Христу и Церкви. Служение это пришлось на тяжелейшие годы — эпоху хрущевских гонений. Оно стоило ему четырех инфарктов… На пятом инфаркте, в сорок девять лет, он скончался. Это возраст святителя Василия Великого, отца Церкви, апологета, автора богослужебных текстов, которого Владыка очень чтил.
Теперь нередко приходится слышать слова осуждения в адрес митрополита Никодима: в сотрудничестве с властью, в «папизме», в тайной принадлежности иным конфессиям… От этого становится больно. Думаю, так рассуждают люди, пришедшие в Церковь после 1988 года, не заставшие гонений. Слава Богу, что теперь в России руководители государства ходят в храм, нет необходимости крестить детей тайно, на дому и никому не приходит в голову снести посреди Москвы храм. Но так, увы, было не всегда. И если в хрущевские годы хоть что-то осталось от Русской Церкви, то это во многом заслуга владыки Никодима. Его осуждают и за то, что он много занимался миротворческой работой. Но ведь в то время это была единственная маленькая щелочка, через которую Церковь могла проникнуть в общество. Приходилось это использовать. Мы участвовали во всех экуменических и миротворческих форумах, в Христианской мирной конференции, встречались с представителями разных конфессий. Благодаря этому было очевидно, что Церковь в СССР есть, и власти уже не могли втихую ее уничтожить.

«Простые» правила

У меня не раз возникал вопрос: неужели митрополит Никодим совсем не боится властей? Он настолько ярок и заметен, деятелен, настолько неудобен компартии, глава которой обещал показать по телевизору последнего попа… И я спросил: «А что если с вами произойдет то же, что с митрополитом Иосифом (Черновым)?» Владыка Никодим хорошо знал этого удивительного человека с крайне непростой судьбой. Митрополит Иосиф провел в лагерях более двадцати лет, вышел оттуда физически покалеченным. Он был образованным, мудрым человеком, обладал даром красноречия, притягивал к себе людей — таких компартия не щадила. И вот владыка Никодим, который уже болел тогда, лежал в постели, посмотрел на меня и ответил: «Митрополит Иосиф пережил это? Пережил. И я переживу. Разница может быть только в том, что сейчас я лежу на хорошей подушке, а там вместо нее под головой окажется камень».
За несколько дней до смерти митрополит Никодим назвал мне простое правило. Я пришел к нему в больницу в Праге, в обыкновенную, ничем не примечательную палату, принес огромный, красивый букет цветов. Он от души расхохотался и сказал: «Ну что ты, я же монах, а ты мне цветы принес!» На что я ответил: «Владыко, а знаете, митрополит Иосиф учил меня, что дамам и архиереям можно дарить цветы, это знак хорошего тона». (Владыка Иосиф действительно очень любил цветы, их ему дарили прихожане, ими у него всегда был украшен Престол.) В тот день митрополит Никодим дал мне такой совет: «Никогда не будь в жизни ни пессимистом, ни оптимистом, но будь твердым реалистом. Не надо видеть мир в одних лишь розовых тонах, это провоцирует ошибки, но и не нужно видеть черное там, где его нет. Прежде чем что-то предпринять, попытайся реально оценить обстановку». Через два дня после нашего разговора он получил известие о кончине папы Павла VI и не раздумывая отправился на похороны в Рим. Врачи предупреждали Владыку, что поездка может повредить его здоровью. Но он ответил, что едет в город апостола Петра и ничем не рискует. Путешествие в Рим стало для него последним.

У митрополита Никодима было еще одно важное правило, руководство в жизни. Это слова апостола Павла: Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор 9:22). Для нас, его учеников, он стал примером служения Христу, величия Церкви, Торжества Православия. Великим архиереем Русской Церкви сложного ХХ века.

Автор — архимандрит Иосиф (Пустоутов). Фото из личного архива автора.

Митрополит никодим ротов. Кто такой митрополит Никодим (Ротов)

Войти

Кто такой митрополит Никодим (Ротов)

В связи с общеизвестными обстоятельствами нашего бренного мира – вашему вниманию, знакомьтесь, мой личный герой, митрополит Никодим (Ротов).

Читать еще:  Какие цветы дарить деве женщине. Какие цветочные композиции желательно дарить Водолеям

Почему герой – скажу ниже. А пока о принципе:
искать неизвестных широкому кругу лиц героев для себя лично и брать от них лучшее = это правильная христианская установка. Среди моих неизвестных героев и Юлия (Рейтлингер), и Жозеф де Местр, и Семен Франк, – и многие и многие другие, малоизвестные или и совсем неизвестные православной общественности лица.

Никодим (Ротов), монах, митрополит Святой Церкви – является исключением из этого принципа – поскольку он широко и повсеместно известен среди всего черного духовенства всей Православной Церкви планеты Земля. Извините за пафос – но это именно так, другими словами не скажешь.

Чем владыка Никодим известен и чем дорого автору текста лично?

Никодим был призван в 1947 году на служение Богом – в самый трудный период сталинского всевластия.
Тогда молодой монах быстро продвинулся по карьерной лестнице – потому что других монахов, старой генерации всех убили.
И соответственно, на расстрельное место монаха Православной Церкви особо не торопились. Это была своего рода гарантия репрессий в том или ином виде, вплоть до пули в голову. Такова была практика эффективного менеджера тов Сталина.

Взлет начался не сразу, – а только через 12 лет, в 1957, – когда молодого и подающего надежды Никодима возвысил митрополит Николай (Ярушевич). Опять “повезло” нашему герою – он попал в самые жернова хрущевского гонения, когда безумный кукурузник решил уничтожить Святую Церковь за 20 лет и построить свой кукурузный коммунизм.

Сам Всемилостивый Господь вмешался в этот замысел (мое мнение) – и разрушил его через известный Карибский кризис 1963, когда мир стал на грань ядерной войны между США и СССР. Никита Хрущев сам заварил эту кашу, но расхлебать ее пришлось Никодиму (Ротову). Именно тогда Никодим проявил себя как дипломат председателя Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) РПЦ. Тогда церковные конференции были очень-очень-очень интересными! Настолько, что в них принимали участие высшие руководители политической полиции двух антагонистов, КГБ и ЦРУ соответственно.

Мы до сих пор точно не знаем, что там произошло – но факт, что с этого момента разрешили рукополагать молодых образованных епископов. И это всецело заслуга Никодима (Ротова). Замысел Хрущева был прост – старые епископы умирают, а новых нету = вот и Церкви конец. Но не сложилось кукурузная идиллия, в чем роль главы ОВЦС: спасение всей Церкви и активное влияние на примирене сторон в Карибском кризисе.
Это общеизвестно и не-удивительно тем, кто знает церковную историю.

Почему герой мой личный – вот напишу, то что мало кто знает, скорее мое оценочное суждение, ощущение.
Полагаю, что Никодим (Ротов) разрушил фундамент атеизма в душах целой плеяды деятелей политической полиции, КГБ!
Он уничтожил в них коммунизм простыми интеллектуальными доводами. Бог разумеется уничтожил – но через Никодима.
Доказательство косвенные, но реальные: Юрий Андропов, председатель КГБ, генсек ЦК КПСС и лютый враг Церкви – фактически до конца жизни воевал с призраком Никодима, с его делами. Никодим поставил четкую цель подменить атеизм Христианством в СССР, – и почти достиг цели. После Никодима – никого из лидеров Церкви не подпускали и на пушечный выстрел к реальному управлению страной.

Поставьте себя на место Андропова – Вы всю жизнь воплощали идеалы строителя коммунизма, – а тут вдруг приходит некий молодой монах и все разрушает, не оставляет камня на камне от ваших жизненных целей. Он еще и результативно доказывает полезность религии в практическом решении Карибского кризиса – где СССР должен был погибнуть.

Именно в 1957 два молодых функционера противоположных мировоззрений встали у руля внешней политики ССР – Андропов как заведующий отделом социалистических стран ЦК КПСС и Ротов – как заместитель председателя Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС).

Мое предположение – что заочный спор между ними длился всю жизнь и Никодим Ротов выиграл его!
Выграл у целой плеяды лучших интеллектуалов КГБ, чем и предопределил в значительной мере крах всей этой системы.
Никодим их запугал! Именно запугал, обличив ложность атеизма и разрушив замок коммунизма, построенный на крови и слезах.

Замечу – что ярая, неукротимая ненависть владыки Никодима к работникам спецслужб была общеизвестной.
Мелкие чины КГБ его просто боялись до дрожи в коленках.
Последнее – исторический факт.

Так вот чтобы запугать такую структуру как КГБ – нужно было очень презирать свою собственную жизнь – в пользу блага Церкви.

Вот исходя из этого, я лично ценю Никодима (Ротова). К тому же, значительная часть епископата РПЦ была поставлена митрополитом Никодимом – от того ее представители и получили название “никодимовцы”. Одним из них и является нынешний патриарх Кирилл (Гундяев).

Сам пытаюсь наследовать методологию Никодима (Ротова) относительно элитариев. Именно его влиянию автор текста обязан своими взглядами на епископат и его роль в борьбе против атеистического Государства за интерсы Церкви и народа.

Если говорить в научном, эклезиологическом аспекте – то митрополит Никодим (Ротов) является последователем той православной политической теологии, которую пытался вести Иоанн Кронштадский (мало-успешно, к сожалению).
Успехи и неудачи Никодима (Ротова) проистекали из того сложного и героического времени – в котором Владыка исполнил свой долг перед Богом.

Да помянет раба своего Никодима за вышеуказанное Всесвятой Господь в Царствиии Своем!
***

Этот экскурс в историю есть необходим в связи с весьма прискорбными последними событиями в РПЦ.
Память митрополита Никодима пытаются очернить некие силы, – которые развязали клеветническую кампанию против всего (sic!) епископата РПЦ и против самого Патриарха Кирилла.

Цель атакующих,(насколько я понимаю) – ни много ни мало – разрушение самого Патриаршества через возвращение государственного контроля над Церковью в лице Обер-прокурора (как это было в Российской империи).
Этот дух является четко антихристианским, клеветой и оскорблением всех православных мучеников ХХ столетия и приведет к разрушению Церкви и Российской Федерации, как это уже было ранее.

Исторический преступник, Обер-Прокурор Священного Синода г-н Победоносцев несет всецело отвественность за разрушение православной Российской Империи и бездействие православных в этой катастрофе библейских масштабов.
Очень похоже на то, что сейчас некие силы в РПЦ пытаются свергнуть Кирилла (Гундяева) и вернуть госконтроль в духе Победоносцева за Церковью в своих частных интересах.
Именно для этого они очерняют память Никодима (Ротова)!

У меня нет никаких сентиментов относительно нынешнего главы РПЦ – из общеизвестных соображений.
Тем более высших епископов РПЦ и в частности ее украинского крыла. Однако свидетельствую: очернение памяти Никодима (Ротова) – это атака на всю Святую Церковь!
Имеющий уши да услышит!

Мой призыв к настоящим никодимовцам будет прост, в духе самого Владыки:
братья – встаньте и сделайте то, что велит вам ваша совесть!

Отрадно мне, что уже вижу, как подтягивается тяжелая артиллерия к этой ситуации.
Личная благодарность тем, кто уже пошел в ответный стык.

Верующим РПЦ скажу следующее:

1. 100% епископата РПЦ – это верующие люди. Даже если их вера не всегда на высоте.
2. 99% из мне известных епископов – это достойные христиане, искренние братья во Христе.
Лично со некоторых беру пример (см начало поста о принципе поисках героев).
Те проблемы, которые так бессмысленно и огульно подняты – они вечны, какая-то часть иерархов может падать, все мы люди.
Но эта часть микроскопична в том ракурсе, как это подано клеветниками.

Одно дело – любовь к автомобилям, что является данью духа стяжательства.
И совсем другое – то, в чем безосновательно обвинили высших епископов РПЦ и весь епископат сегодня.

Потому покидать Святую Церковь на основании вышеуказанной лжи считаю тяжкой ошибкой.
Вообще сама эта тема, которая всплыла в Рождественнский пост – явное искушение.

Желаю победить его и достойно встретить Святое Рождество Господа нашего Иисуса Христа!

Источники:

http://pravoslavie.ru/1978.html
http://www.pravmir.ru/pravda-o-sovetskix-mitropolitax-chast-vtoraya-mitropolit-nikodim/
http://uawarrior-south.livejournal.com/56298.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему: